Сердце зверя Бездны

Сердце зверя Бездны

... В конце концов он узнал о свадьбе ещё прежде, чем прошёл мимо зала торжеств. Порой ему даже не нужно было выведывать новости - они сами пробирались к нему всеми правдами и неправдами. Тот, кто знал его десять лет назад, пожалуй, лишь смутно различил бы в нынешних чертах слабую тень прошлого - тень бледного кудрявого мальчика с глазами, похожими на чёрные жемчужины, и деревянным игрушечным медведем в руках. Он сделал почти всё, что мог. Когда после смерти их родителей Юлиан Мастакович попытался завладеть семейным имуществом, ему пришлось обратиться к профессору медицины Преображенскому и его помощнику доктору Борменталю, чтобы те вложили ему в грудь сердце зловещего чудовища. С тех пор он стал действовать решительно и беспощадно и обрёл способности, с которыми не мог соперничать ни один обычный человек. Но при этом он всё больше отдалялся от людей. Нет, права быть человеком у него больше не осталось. Пусть теперь он обладал лицом вечно юного мальчика, которому не суждено измениться, и властью повелевать стаями волков в тенях, но права присутствовать на свадьбе родной сестры у него уже не было. Но ведь мог он пройти через зал? Небо потемнело, заморосил мелкий дождь. Он надвинул на лицо чёрную шляпу и вслед за толпой вошёл в зал, словно незваный демон. Он увидел жениха, за которым уже не раз тайком наблюдал. Он знал, что этот добрый малый куда больше него заслуживает стать ей родным человеком и быть рядом с нею. В зале царила лёгкая суматоха; жених сохранял невозмутимость и отдавал распоряжения. Наконец он услышал, что приехала невеста. Стоя поодаль от толпы, он увидел дивную красавицу, которая вошла в зал в окружении нескольких девушек. Сегодня должен быть самый счастливый день её жизни, первая весна её судьбы. Отчего же так нахмурены её брови? Отчего покраснели глаза? Он всматривался в её лицо: правильные черты придавали её красоте величавость и изящество, но сквозь них всё ещё проступало то прежнее, невинное выражение, которое он запомнил до ухода из дома. Что-то простодушное и непосредственное, ещё не до конца оформившееся и юное вновь и вновь рвалось наружу, но поверх лежала тонкая, словно вуаль, печаль, для которой не находилось слов. Он не заметил, как забыл о запрете, который сам же себе и поставил, и сделал несколько шагов сквозь толпу. Эти несколько шагов по странному совпадению привлекли её внимание. Ах, она увидела его! Губы её раскрылись, и даже с такого расстояния он услышал, как она тихонько окликнула его детским именем, совсем как прежде. Она даже приподняла громоздкий кринолин, чтобы скорее подойти к нему. Сердце пронзила боль. Он знал, что не может оставаться на свадьбе, и демонической силой скрыл себя от глаз. Эта боль не отпускала, словно червь, что точит кости: даже покинув зал и оказавшись на безлюдной заснеженной пустоши, он едва мог сдержать слёзы. Ах, слёзы слабости! С той поры, как ему пересадили сердце гончей Разрыва, он больше не знал слёз, но теперь они лились из глаз, узких и длинных. Сердце в груди заколотилось. Нестерпимый жар охватил его, и он побежал по снегу - сперва по-человечески, пронзительно крича. Он понимал: скоро всё будет кончено, час расплаты наконец настал. Он бежал, но человеческие ноги были слишком медленными. Тогда он согнулся, его конечности вытянулись, лицо постепенно утратило человеческие черты. Он бежал, и ему чудилось, что он пробегает мимо усадьбы, где они с сестрой провели детство. Потом он забыл её. Ему чудилось, что он пробегает мимо лабораторного здания, в котором ютился профессор медицины. Потом он забыл и его. Ему чудилось, что он пробегает сквозь бесчисленные ночи, когда своими руками разрывал чужие рёбра. Потом он забыл и их. Под конец ему почудилось, будто он пробегает мимо церемониального зала, где играют весёлую свадьбу. Стоит яркий солнечный день, и лучащийся здоровьем мужчина с улыбкой на нечётком лице вкладывает руку его сестры в чуть огрубевшую руку жениха. Все счастливы, все смеются, все разделяют одну и ту же золотую радость. Никто не скорбит, никто не скован земными страданиями. Он задержался в этом видении на долгий срок, почти на целую вечность, - или всего лишь на одно мгновение. А потом побежал дальше и забыл лицо своей сестры. Повалил снег. Больше не надо было бежать. Он остановился. Зверь с длинными ушами, который больше не был им, прервал свой бег. Он растерянно посмотрел сквозь снегопад на человеческий город, которому больше не принадлежал, а потом прыгнул... Прыгнул в чёрную бездонную Бездну.